Борчиков С.А. Философия и наука - Борчиков С.А. <!--if()-->- <!--endif--> - Библиотека - Философский семинар





Категории раздела
Журнал "Интегральная философия" [5]
Электронный журнал Интегрального сообщества
Борчиков С.А. [18]
Батура И.Г. [1]
Войцехович В.Э. [2]
Волынцев А.Н. [1]
Донской Б.Л. [1]
Захаров А.В. [1]
Захарова Т.Г. [1]
Ивакин А.А. [3]
Катречко С.Л. [2]
Моисеев В.И. [2]
Подзолкова Н.А. [1]
Соколов А.А. [1]
Шуранов Б.М. [1]
Мыслечувствие [1]
Форум ФШ
Сборники [1]
не только Семинара
Размышления о... [15]
философский альманах
Философия в малых формах [2]
избранные работы
Форма входа
    город Озёрск
Воскресенье, 04.12.2016, 04:53


 Философский семинар

  
Главная » Файлы » Борчиков С.А.

Борчиков С.А. Философия и наука
[ Скачать с сервера (78.0Kb) ] 23.05.2013, 09:27

1

О  научном  статусе  философии

1989

[Данная работа подготовлена (но не отправлена) в качестве отклика на дискуссию в журнале: Философские науки, 1989, №6. Далее – ФН].

Журнал «Философские науки», открыв новую, дискуссионную, рубрику, предложил обсудить проблему научного статуса философии. Для начала приведены две статьи докторов философских наук А.Л. Ни­кифорова «Является ли философия наукой?» и К.Н. Любутина и Д.В. Пивоварова «Проблема научности философии и «контрфилософия»».

Несмотря на то, что обе статьи являются антагонистическими (одна – контрфилософская, другая – апологетическая), забавно наблюдать, как их авторы пытаются впихнуть меньшее в большее, объяснить общее частным, первичное – вторичным. Впрочем исходная ошибка кроется в постановке проблемы.

Как бы в подтверждение сказанного другой журнал, «Вопросы философии», опубликовал работу М. Хайдеггера «Основные понятия метафизики», в которой великий немецкий философ прямо ставит диагноз: «…Измерение ценности философии идеей науки есть уже фатальнейшее принижение ее подлиннейшего существа»[1].

Следовательно, вопрос должен ставиться не так: обладает или нет философия научным статусом, а так: обладают ли конкретные науки философским статусом? Ибо «…науки могут иметь место только потому и только когда есть философия»[2].

В самом деле, разве кто-нибудь ломает голову, например, над тем, сколько лошадиности в животном. Можно лишь обсуждать обратное: является ли лошадь животным (хотя некоторые заядлые автолюбители и пытаются мерить свои машины в «лошадях»). Наука, какой бы важной сферой человеческой деятельности она ни была, в глобальном плане все равно относится к философскому бытию, как часть к целому, как лошадь к животному вообще.

Перейду к конкретным аргументам.

А.Л. Никифоров пишет: «…Наука стремится подтвердить свои положения фактами, философия же в этом не нуждается»[3]. Для понимания сути аргумента следует разделить факты на имманентные и внешние. Если исключить случаи, когда философы все же прибегают за помощью к фактам наук, искусств и даже обыденного опыта, то тогда философия, действительно, не нуждается во внешних фактах.

Но если быть точным, то в таких фактах не нуждается ни одна наука. Биологу, доказывающему, что лошадь – млекопитающее животное, нет надобности обращаться к фактам физики, демонстрирующим закон всемирного тяготения, или истории, подтверждающим существование Римской империи. Биологу нужны биологические факты, физику – физические, историку – исторические, аналогично философу нужны философские факты.

Что же это за факты? Если, как пишет А.Л. Никифоров, эмпирический базис для проверки философских идей «не камень, лежащий на дороге»[4], то остается признать вслед за Хайдеггером, что философской фактуальностью является сам философ, его способ философствования. Философия «…сама есть только когда мы философствуем. Философия есть философствование»[5].

Но А.Л. Никифоров уличает: «Пусть реальность миллионами голосов кричит: «Нет!», философ будет хладнокровно настаивать на своем «Да»»[6] – и приводит в качестве примера такой философии научный коммунизм. Как ни странно, это упорное, многотрудное, непрестанное «Да» (именно Да-бытие, а не Не-бытие в форме «Да») и есть та эмпирия, которая утверждает в мире истину философии. И наоборот, отсутствие «на протяжении последних 25 лет»[7] в работах представителей научного коммунизма такого упорного, противостоящего давлению социума «Да» опровергает утверждение о том, что научный коммунизм является философией.

Хайдеггер учит: «Философия, метафизика есть ностальгия, стрем­ление быть повсюду дома, потребность – не слепая и растерянная, но пробуждающаяся в нас и побуждающая именно к таким вопросам в их единстве… что такое мир, конечность, уединение?»[8]. Невозможно заподозрить научный коммунизм в привязанности к философствующему уединению.

Аналогично неверно утверждать вслед за А.Л. Никифоровым, что «…в философии никогда не было господствующей парадигмы», только потому, что «фактически каждый более или менее самостоятельный мыслитель создает свою собственную философскую систему»[9]. Уникальность философских систем – это их хотя и сущностная, но видимость, вытекающая из фактуальной парадигмальной общности. Многие философы, сами того не осознавая, заимствуют господствующую парадигму[10] и, кстати, именно с ее помощью пытаются преодолевать ее же.

На протяжении веков эта процедура так четко отточилась в истории философии, что перекочевала и в науку, которая даже возвела ее в закон собственного парадигмального развития[11], совершенно игнорируя тот факт, что фундаментальные парадигмы – детище философии[12]. Парадигмы напрямую связаны с глобальными историософскими пиформиями[13], а те, помимо логоса, – с фундаментальным переживанием бытия или, как сказал бы Хайдеггер, настроением. «Поскольку понимание и философствование не рядовое занятие в числе других, но совершается в основании человеческого бытия, то… философия осуществляется всегда в некоем фундаментальном настроении»[14].

Если бы было всё так просто, как считает А.Л. Никифоров: хочешь стать философом – иди в библиотеку и читай книги[15]. «Что есть философия?» – проблема не для реплик. Не следует терять из виду того, что кроется в этимологии слова. Быть философом – значит любить мудрость. А чтобы нечто любить, надо его иметь, претерпевать, переживать, творить.

Для обладания мудростью и сотворения ее новых форм за тысячелетия изобретено столько методов, что ни одной науке даже и не снилось. Философское богатство неисчерпаемо и светится в каждом философском понятии. Хайдеггер подмечает: «…Основные понятия тут – не обобщения, не формулы всеобщих свойств некоторой предметной области… но понятия особенного рода. Они схватывают каждый раз целое, они предельные смыслы, вбирающие понятия»[16].

К.Н. Любутин с Д.В. Пивоваровым, критикуя А.Л. Никифорова, тем не менее не восходят к хайдеггеровскому пониманию философии. «Вопреки утверждениям ниспровергателей, скептиков и насмешников, в том числе и автора статьи «Является ли философия наукой?», в современном мире не уменьшается, а увеличивается социальная роль философии и вера в ее конечные реалистические объяснительные потенции»[17].

Не больше и не меньше. А где любовь к мудрости? Где, не говорю уже любовь, но хотя бы уважение к коллегам по философскому делу? Хайдеггер в этом смысле симпатичнее: «…Философия, коль скоро мы всерьез спрашиваем о ней самой, ускользает от нас туда, где она собственно и есть: как дело человека – в сущностных недрах человеческого бытия»[18].

Бытие в этих недрах требует от людей, чтобы они жили и мыслили, как минимум, не нарушая правил логики, а как максимум, не увеличивая количество зла в мире. Хотя при этом те, кто претендует на звание философа, должны отдавать себе отчет в том, что «…истол­кование философии как мировоззренческой проповеди – ничуть не меньшее заблуждение, чем ее характеристика как науки»[19].

Хайдеггер помогает понять, чтó является самостью философии: это философствование. А философствованием может стать только такое бытие человека, которое вслушивается в бытие других людей, захватывает их экзистенции и сливается с ними в едином экзистирующем акте вот-тут-бытия (Dasein).

Бытие философов, чтобы удовлетворять сущностному определению философии, должно стать их со-бытием, причем продуктивным со-бытием, поднимающим в итоге бытие каждого участника общего дела от логического и социального проживания к субстанциальному пребыванию во благе и истине любви к мудрости.

Имеет ли это дело научный статус? Сколько лошадей тут задействовано? При чем здесь лошади? Разве это дело автолюбителей или игроков на скачках? Достаточно, что в нем достигается блаженство, которое способно задать планку самому научному творчеству. Небезынтересно спросить: «А вы, ученые, для чего живете, для чего творите свои ценности? Уютно ли вам в своих квартирах?»

Если уж и ориентироваться на научные мерки, то философию можно определить как науку о мудрости. И в качестве таковой она является коренной «лошадью» в упряжке научных дисциплин и задает им всем первообразец научности. Обладают ли современные науки таким благородным статусом? Вряд ли многие из них выдержат проверку философским бытием…

2

Вопрос  о  науке

2005

[Данный текст представляет сообщение «Вопрос 1: о науке» от 04.11.05 на интернет-форуме «Как возможна метафизика?», организованном С.Л. Катречко (http://www.fido7.net/cgi-bin/forumi.fpl?user=philos). Другие «Вопросы» 2, 3, 4 см. там же и в Публ. [12].]

 

С.Л. Катречко в работе «Как возможна метафизика?»[20] воскресил кантовский вопрос «Как возможна метафизика как наука?». И.И. Шашков в критических заметках «Вопросы и комментарии к работам С.Л. Катречко» [21] предложил решение вопроса в пользу объединения физики и метафизики.

У меня всё это вызвало ряд новых вопросов, которыми и хотел бы поделиться.

Прежде всего, за вопросом Канта-Катречко «Как возможна метафизика как наука?» скрывается вопрос «Наука ли метафизика?». По логике вещей, чтобы ответить на этот вопрос, необходимо сначала ответить «Что есть наука?», а затем приложить этот критерий к метафизике. И если она удовлетворяет этому критерию, то она наука, а если нет, то не наука.

Кстати, в этом случае восстанавливается гносеологическая справедливость и появляется возможность задать аналогичные вопросы и физике: «Наука ли физика?», «Как возможна физика как наука?». Иначе получается абсурдное – то, к чему пришли С.Л. Катречко и И.И. Шашков: они негласно (почти априорно) предположили, что физика – однозначно наука, и даже критериальный образец науки. А посему вопрос о метафизике у них (особенно у И.И. Шашкова) вылился чуть ли не в вопрос «Как возможна метафизика как физика?».

И.И. Шашков довел некорректно поставленный вопрос до логического парадокса, предложив объединить метафизику и физику. А ведь в мире существуют еще сотни наук, почему в таком случае не объединить метафизику и химию, метафизику и биологию, метафизику и историю, метафизику и информатику и т.д.? К слову сказать, в последнее время действительно встречаются вполне серьезные попытки доказать, что всё есть информация.

Если первоначально будет вскрыт критерий научности, то может оказаться, что метафизика больше подходит под этот критерий, нежели физика или та же информатика. И тогда, чтобы последние не выглядели ущербными, придется задаваться вопросами: «Как возможна физика как метафизика?» и «Как возможна информатика как метафизика?».

Может оказаться, что вообще ни одна наука в одиночестве не в силах претендовать на образец научности, а таковой реализуется комплексом наук или интегральной парадигмой (Т. Кун) общественного сознания (познания), синтезирующей признаки научности из целого ряда научных дисциплин. Тогда вопрос трансформируется в следующий: «Как возможны метафизика, физика, химия, биология, история, политология и т.д. как единая наука?».

Однако вернемся к исходному вопросу «Как возможна метафизика как наука?». Допустим, что метафизика вообще и в принципе не наука. И что, страшнее кошки зверя нет? Огромное количество видов деятельности человека – не наука (например, секс, спорт, политика), и ничего страшного. От этого исполнение ими своих функций в обществе не умаляется. Следовательно, проблема не в том, наука метафизика или не наука, а в том, насколько эффективно она выполняет свои задачи и функции.

Ничто не мешает той же физике (если та наука) единиться с метафизикой (даже если та не наука), ведь единится же физика, например, с эстетическими принципами гармонии и совершенства своих законов, с правовыми принципами интеллектуальной собственности и зарплаты ученых и т.п. Почему бы ей не единиться с метафизическими принципами целостности, синтеза, всеобщности и т.п., даже если те не научные.

И наоборот,  если даже метафизика – полноценная наука, это отнюдь не означает, что она безболезненно составит с физикой и другими науками гармоническое единство. Скажем, физика не составляет какого-то единства с филологией или религиоведением, хотя последние носят статус научных дисциплин.

Вопросы, вопросы, вопросы…

Но за этим калейдоскопом вопрошаний уходит в тень главный вопрос. А, вообще, сами эти вопрошания имеют ли научный статус? Если нет, то о чем сыр-бор? Если да, то к какой научной сфере они принадлежат, на поле какой науки развертываются? Ясно, что в физике нет такого поля – науки о науке. Испокон веков теория науки (наукоучение) входит разделом в саму философию, а тем самым и в метафизику.

Удивительно: оказывается, что вопрошание «Как возможна метафизика как наука?» исходно является научным метафизическим вопрошанием и своим существованием тотчас подтверждает научный статус метафизики. Воистину cogito ergo sum.

Получается, метафизика сама провоцирует вопрос о критерии научности, сама же его решает и применительно к себе в себе же его в первую очередь и верифицирует.

Отсюда вытекает моя гипотеза (мое решение, которое я хочу предложить в дополнение к решениям С.Л. Катречко и И.И. Шашкова).

Если и есть наука, более всего соответствующая критериям научности, то это сама метафизика. Собственно, она сама и вырабатывает такие критерии. А все остальные науки – науки настолько, насколько они причастны к метафизике.

Примеры. Прием пищи, велогонку, выборы депутатов нельзя назвать наукой, тут нет метафизики. А вот уже с кулинарией, спортом и политикой соответственно дело не столь однозначно, тут теоретические рефлексии уже заметны. А если еще дальше метафизически обобщать, то статус биологии, физиологии, политологии (опять же соответственно) как научных дисциплин сам собой разумеется. 

 Таким образом, рассуждения о ненаучности метафизики – блеф псевдонаучных рассуждений, сначала убивших (выщербивших) в себе метафизику, а затем гипостазировавших это убиение до пределов якобы всей метафизики.

А метафизика как стояла, так и стоять будет во веки веков как (пожалуй, соглашусь с метафорой Канта-Катречко) «природная склонность» нового человека последних трех тысячелетий.

 3

Метафизика  как  наука,  искусство,
религия  и  философия

2004

[Данный текст является ответом от 05.04.04 на сообщение С.Л. Катречко «Как возможна метафизика? (тезисы)» на одноименном интернет-фору­ме. Далее в тексте все ссылки – на это сообщение.]


Уважаемые коллеги!

Определений метафизики множество. Наша задача – выбрать актуальные. По актуальному параметру. На мой взгляд, сегодня актуальное – это оберегание уникальной мысли от тотального нивелирования.

1) Различая метафизику по предмету, С.Л. Катречко пишет, что она «изучает сущее как сущее». Полностью согласен, но подстраховался бы. Не просто сущее как таковое, а именно метафизические объекты. Наличие логического круга здесь не должно пугать. Даже в историческом плане, согласно известной байке о появлении метафизики, Аристотель сначала собрал в текст уже существующие метафизические объекты и лишь затем обозвал все это метафизикой.

2) Различая метафизику по методу, С.Л. Катречко выделяет «область рационально-дискурсивного знания». Тоже соглашусь, но и здесь подстраховался бы (и даже в большей степени), поскольку рациональный дискурс присущ и науке, и религии (теология), и в определенной мере даже (интеллектуальному) искусству. Специализированный метод метафизики – это мышление категориями (естественно, если под категориями понимать не просто слова-понятия, а предельно концентрированные понятийно-мыслительные единицы). Природа категорий двуедина. С одной стороны, они, несомненно, струят свое бытие в форме рационального дискурса. С другой – они призваны, кроме прочего, отражать трансцендентальные и трансцендентные реалии, которые непосредственно рациональным дискурсом не схватываются, а посему созерцаются, умозрятся, интеллектуально чувствуются, т.е. бытийствуют (говоря созвучно) в иррациональном дискурсе.

3) Я хочу еще обратить внимание на различение метафизики по параметру особого положения в культуре. Метафизика среди всех форм человеческого сознания репрезентирует всегда самые высокие интеллектуальные и философские интенции. Даже среди философских дисциплин метафизика занимает особое место, представляя выжимку из онтологии, теологии, антропологии, логики, психологии, космологии, гносеологии и прочих дисциплин (на что и С.Л. Катречко указывает). Говоря языком Т. Куна, задача метафизики – открыть, обосновать, осмыслить и утвердить адекватную современной эпохе парадигму философского мышления (познания). В этом она сродни религии, только культ ее не культ Бога, а культ Мысли, сверхмысли, богоравной (субстанциальной) Мысли.

Таким образом, метафизика уникальна: она не наука, не искусство, не религия. Но вместе с тем метафизика – это философия, которая зараз и наука, и искусство, и религия, и сама философия: 1) наука о сущих метафизических объектах, 2) искусство мыслить иррационально-рациональными логическими категориями, 3) религия самодвижущейся Мысли и 4) философия сопутствующего всему этому оберегающего самосознания.



[1] Хайдеггер М. Основные понятия метафизики, §1. // Вопросы философии, 1989, №9. С.117.

[2] Там же, §7. С.132.

[3] Никифоров А.Л. Является ли философия наукой? // ФН. С.54.

[4] Там же.

[5] Хайдеггер М. Там же, §2. С.118.

[6] Никифоров А.Л. Там же. С.55.

[7] Там же.

[8] Хайдеггер М. Там же, §2. С.120.

[9] Никифоров А.Л. Там же. С.55.

[10] В терминах «Теории формалии» – определяющую формаль (§ 5). См. наст. изд. – Прим. 2008 г.

[11] См.: Кун Т. Структура научных революций. М.: Прогресс, 1975.

[12] См. Публ. [7] и «Постулаты ноэматической гносеологии» в наст. изд. – Прим. 2008 г.

[13] Об историософских пиформиях (аналогах парадигм) см. «Специфику философских систем» в наст. изд. – Прим. 2008 г.

[14] Хайдеггер М. Там же, §2. С.120.

[15] Никифоров А.Л. Там же. С.55.

[16] Хайдеггер М. Там же, §3. С.122.

[17] Любутин К.Н., Пивоваров Д.В. Проблема научности философии и «контр­философия». // ФН. С.62.

[18] Хайдеггер М. Там же, §3. С.121.

[19] Там же, §1. С.117.

[20] Катречко С.Л. Как возможна метафизика? // Вопросы философии, 2005, №9.

[21] Шашков И.И. Вопросы и комментарии к работам С.Л. Катречко. // Cайт «Kastalia», http://kastalia.narod.ru/IO/vopr_kat.htm.

Категория: Борчиков С.А. | Добавил: Сергей_Борчиков
Просмотров: 620 | Загрузок: 127 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]


Философский семинар © 2016